— Когда мы оживем, я должен буду проявить море эмоций. По легенде, это наш первый аТан. Каким бы сухим скупердяем я ни был, говорить «сын мой, Артур» нельзя. Как тебя назвал отец, ну, когда ты…
— Можем, — допивая кофе из стаканчика, сказал Кей. Кофе был отличным — может быть, настоящим? — Зачем вы атаковали Дарлок?
— Ваша раса должна умереть, — сказал Кей. Чужой за его спиной напрягся, но ответа не последовало. Дарлоксиане были слишком заняты происходящим.
Поразмышляв немного об ужасах космоса, Владимир решил сохранить пленку с тремя последними днями Кея Овальда. Красочное зрелище — смерть в пустоте, да и на Эндорию стоит еще поглядеть. Память Артура он копировать не стал.
— И унести знание, — согласился Кей.
— Когда псилонцы продали людям — очень дальновидным людям, как вы понимаете, — устройство, позднее названное аТаном, они поставили лишь одно условие. Очень странное, если не знать их психологии. Они потребовали предоставлять аТан лишь один раз в течение жизни. Понимаете, Кей? Они крайне ценят жизнь, но боятся бессмертия. И что же мы сделали?